22 декабря, Москва, около 15 часов дня

-Паааа, мне можно посмотреть Данди-крокодила?
Саша глянул на сына. Вот это он понимал, воистину его ребенок – жаждет зрелищ и ни в какую не желает спать днем.
Он встал из-за стола и достал с полки диск.
-Пойдем, включу… - ответил Саша шепотом, слегка покосившись на спящую дочку Иру.
Его сын, Леша, обожал этот старый фильм. Наверное, это у пацана тоже было генетическое. Саша отвел сына в другую комнату и поставил ему диск, ну, вот и всё теперь старшее из его чад будет сидеть тихо и мирно часа полтора.
Можно возвращаться к посапывающей Ирке и продолжать тупо пялиться в ноутбук, так как гениальное озарение по поводу пункта 3.2 контракта, похоже, было безвозвратно упущено.
Рядом завибрировал телефон, и он схватил его так быстро, как мог, с опаской глянул на дочку – спит, слава Богу.
-Малыш, - произнес Саша в трубку как можно тише.
-Зая, у вас всё нормально? – ответил ему голос жены Лизы, на заднем плане играла музыка.
-Да, ты когда приедешь?
-Мы сейчас из Меги выезжаем, по дороге заедем в «Перекресток». Зай, ты должен со мной сюда съездить, тут уже в «Леди и Джентльменах» скидки…
Саша предпочел выслушивать молча. Собственно, когда женщина произносит слово «скидки», ничего хорошего ждать не приходится, а если к тому же это его жена с ней Ленка и они в «Меге» - это совсем плохо.
Лиза, похоже, собиралась объявиться дома часам к четырем, и Саша искренне надеялся, что к этому времени Ира ещё не проснется. Да, он был отцом со стажем, но жена всё равно управлялась с детьми значительно лучше, сам же он до сих пор иногда робел и не знал, что делать.
Саша попытался вернуться к ненавистному контракту. В левом ухе с упоением надрывался Пол Стенли, помогая сосредоточиться. Сосредоточиться не получалось, запал перегорел. Он всерьез раздумывал над тем, а не пойти ли в соседнюю комнату и не посмотреть ли с сыном фильм.
Но, нет, черт возьми, жизнь, она полна соблазнов, но надо доделать работу!
Аккурат через час снова раздался звонок.
-Зая, мы тут продуктов купили, сейчас подъедем минут через 5, поднимешь продукты…
-Да выхожу.

Саша зашел в квартиру, нагруженный пакетами с продуктами, пару пакетов даже пришлось тащить его сестре Лене, в дополнение к уже имеющимся у нее в руках бумажным мешочкам с трофеями шоппинга. Явление супруги ожидалось чуть позже – Лиза ставила машину.
-Она тебе рубашку купила, - сказала Лена. Впрочем, она его не удивила. Во-первых, он подозревал, что что-то было ему куплено, во-вторых, Ленка всегда закладывала Лизу в таких вопросах.
-Другого и не ждал. Главное, чтобы она меня завтра не потащила.
-Потащит.
Ну что же, надежда умирает последней.
Брат и сестра поставили пакеты на кухню.
-Саш, покорми сегодня Ривер.
Ривер – это её кошка. Время от времени Лена просила брата присмотреть за ней, вот как сейчас. Сегодня его сестра собиралась встретиться с подружками…а может и с дружком. По-идее, Сашу не должно было так волновать, с кем там встречается его сестра, но всё же волновало. Это был один из совершенно неисправимых его комплексов  – комплекс старшего брата.
-Конечно, - ответил Саша.
Лена направилась к двери.
-Хорошо погулять, - протянул он ей вслед, заглушая готовое сорваться с языка «Ну и кто он?».
-Спасибо. Пока.
Хлопнула дверь. На какой-то момент Саша просто застыл в прихожей в ужасе – только бы не проснулась, только бы не проснулась. Никаких звуков не последовало. Пронесло.
Мысли переключились на жену, Саша начал готовится к встрече с новой рубашкой, и Боже его упаси, сказать, что она ему не понравилась.
Как только вошла Лиза, мысли о предстоящей экзекуции как ветром сдуло. Из рук этой женщины он вполне мог бы и яд выпить. Пусть меряет на него, что хочет, пусть заставляет ходить с ней по магазинам, для Саши она – самая лучшая.

Отредактировано Алекс (2008-02-20 14:25:48)

22 декабря, Москва, восемь часов вечера

Выезжать на гастроли перед Рождеством – далеко не лучшая идея. Музыкантам даже доплачивают за гастроли в предрождественскую неделю…и все равно желающих набирается немного.
Особенно на гастроли в «заснеженную Россию». С вечным морозом, дикими нравами русских и прочими гуляющими по улицам медведями.
В медведей на улицах, правда, Клаус не верил: за все время обучения в консерватории Санкт-Петербурга медведей не попадалось. Особого отличия Москвы в этом плане не ожидалось.
Как-то само собой получилось, что когда приглашали  петь Ленского в московской постановке «Евгения Онегина» в  Доме Музыки – выбор пал именно на него, Клауса. Во-первых, лирических теноров не так и много. Во-вторых, «вы ведь говорите по-русски, в вашем исполнении партия будет звучать аутентичнее» - воистину железобетонный довод.
Он мужественно выдержал обиду Нины  - невеста использовала все приемы, включая совершенно непозволительные: слезы, страдальческие фразы «как же я одна буду готовиться к Рождеству», и контрольный «а что если с тобой что-нибудь случится». Клаусу пришлось потратить целый вечер, чтобы убедить: Россия давно уже не сборище монстров в шапках-ушанках, а вполне цивилизованная страна. И *ничего* не случится.
Обычные гастроли.
Концерт, кстати, прошел великолепно. Слушателей забавный  акцент «Ленского» не смутил, внешнее несходство с пушкинским персонажем – тоже; его дважды вызывали на «бис», а симпатичная сопранистка «Татьяна» (имя героини и реальное совпадали, да и внешне темноволосая женщина напоминала Ларину) явно строила Клаусу глазки. И была столь же явно разочарована, узнав, что у герра Веллера в марте свадьба.
Концерт был в пятницу вечером, а рейс  Москва-Вена – в ночь с субботы на воскресенье, поэтому день  он потратил на закупку подарков-сувениров, фотографирование Красной Площади и прочих достопримечательностей. Москву Клаус посетил впервые, совершенно не разбирался куда идти, замерз несмотря на самое теплое пальто,  заблудился в самом центре и едва выбрался из каких-то кривых закоулков. Потом похожий на турка таксист запросил за дорогу от Cтарого Арбата в «Арт Отель» (Po-le-zh-ayev-ska-ya U-Bahn station, едва  не сломал язык Клаус) пятьдесят евро, наличных у Клауса не оставалось, а картридера в московском такси «почему-то» не было…
Одним словом, в отель вернулся он уставший до состояния «в душ и спать», но забавных матрешек, гжель и прочую чепуху «с русским колоритом» еще предстояло упаковать в чемоданы.
…Между его пальцев перетекала золотая нить с бисером-алмазами. Красивое ожерелье. Клаус надеялся, что Нине понравится…и она даже простит его за «эти дурацкие гастроли в эту дурацкую страну». Он вспомнил выражение лица невесты, ярко-голубые глаза, веки чуть-чуть тронутые первыми морщинками двадцатисемилетней женщины, прядь светлых волос, вечно выбивающуюся из прически и внезапно осознал: жалкие пара дней длились полвека.
Время относительно. И Клаус хочет домой.
Клаус глянул на часы. Почти восемь по местному времени. Самолет в три ночи – еще нужно дособираться, поужинать… ну и поспать, возможно.
Завтра он уже будет дома.
Жизнь Клауса всегда была стабильной – и стабильность ценил он превыше всего.
Ничего экстраординарного случиться не могло по определению.
Даже в «загадочной» России.

К восьми вечера стало понятно, что иногда дружная админская бригада отделалась легким испугом. В этот раз. "Старики" потихоньку разъехались по домам, оставив "молодежь" доделывать кое-какие технические мелочи. Все равно у них троих, Пашки, Андрюхи и Дэна, еще ни семьи, ни детей, ни неотложных обязанностей по закупке подарков.
Естественно, оставшаяся без присмотра молодая небритая гвардия долго не скучала, благо ларек с пивом и вкусняшками находился стратегически близко от офиса.
Часам к десяти вечера Дэн дошел как раз до той кондиции, в которой он обычно становился очень сентиментальным, но все еще мог изображать трезвого, хотя бы по телефону.
Странно, но в этот раз Вика его не послала.

А ведь действительно, такая пара просто не могла бы познакомиться в других обстоятельствах, Дэн это помнил как сейчас. Где-то полгода назад он ехал из точки А в точку Б. Ехал очень аккуратно, так как был слегка нетрезв. В районе Сокола подсадил к себе голосовавшую девушку - растрепанную, зареванную и сильно нетрезвую. Пробурчав что-то про Строгино, она вырубилась на заднем сиденье. Чтобы очнуться следующим утром в дэновой берлоге. Смешной она была, конечно... а вы представьте себе, что могла чувствовать девочка из приличной и сильно небедной семьи, очнувшись с бодуна в непонятном месте и в компании незнакомого парня сильно панковской наружности.

Вот и сейчас взбалмошное создание, сбиваясь, лепетало в трубку что-то насчет того, что наверное это была судьба. Дэн кивал, речь продолжалась. Вклиниваясь между всхлипами и излияниями, общий смысл которых можно было свести к "Любовь зла, а козлы вроде тебя этим пользуются", он честно обещал ей заехать следующим утром. Да, прямо заехать, к маминой-папиной квартире в Алых Парусах подъехать.

За примирение с пассией надо было накатить еще. Последнее, что помнил Дэн перед скатыванием в окончательную алкогольную амнезию - это что ему стало плохо, и он пошел "проветриться" в серверную, где усердно трудился дорогущий кондей, по привычке выставленный на температуру чуть повыше нуля.

22 декабря, Москва, центр "Европейский"

Ночные съемки закончились около девяти утра. Томка быстро приняла в подсобке душ, накрасилась, махнула рукой еще ползавшим и уже спящим прямо на съемочной площадке и умчалась пить кофе. Все ее сцены были сняты, озвучка будет еще нескоро. Да здравствует долгожданная свобода! Теперь, если только не потребуется пересъемка, до конца новогодних каникул можно будет расслабиться и заняться собой. Боже! Сколько она уже не видела ванну...
Она попросила таксиста остановиться на привокзальной площади, заплатила и вышла.
Уже прилично лет подряд в Москве стояли удивительно теплые и мягкие зимы. Ей даже не верилось, когда родители и их друзья рассказывали, как они кутались, как танцевали на остановке в ожидании автобуса - лишь бы не замерзнуть. А ей сейчас казалось жарко в шубке, и она носила легкие кожаные или кашемировые пальто.

Кофе оказался отличным.
Официант - еще лучше.
День начинался просто замечательно.
И необходимо было продолжить его также, так что тома быстро расплатилась по счету и направилась в любимый парфюмерный бутик. Путь женщины непредсказуем, оттого, она сама не заметила, как по пути оказалась в чайном магазинчике. Глаза разбежались сразу же. Тома до того растерялась, что даже наступила на ногу какому-то красивому высокому юноше. Она, конечно, тут же рассыпалась в извинениях, хотя, похоже, он не то, что ее не заметил, а даже не почувствовал, что ему на ногу наступили.
Томка быстро о нем забыла. Посоветовалась с девушкой-продавцом, выбрала себе зеленый чай и направилась за духами. Дольче ей наскучили, хотелось чего-то возвышенного, зыбкого.
Попутно подсказав какому-то представительному господину, что подарить жене, Томка покрутилась в духах с полтора часа и, так ничего толкового и не найдя, решила поехать домой и отоспаться. Поэтому она ушла из торгового центра, поймала машину и через четверть часа уже была на Рублевке...